Мария Долинова (cosmogenesis) wrote,
Мария Долинова
cosmogenesis

Categories:

Исчезающие вещи

«Все меньше тех вещей, среди которых
Я в детстве жил, на свете остается.
Где лампы-«молнии»? Где черный порох?
Где черная вода со дна колодца?
Где «Остров мертвых» в декадентской раме?
Где плюшевые красные диваны?
Где фотографии мужчин с усами?
Где тростниковые аэропланы?»

Арсений Тарковский


Свою дипломную работу в 1996 году я печатала на печатной машинке. А курсовые писала вручную, так и сдавала.

В тот год, когда я пошла в школу, в доме у нас был чёрно-белый телевизор.

Домофоны и замки на дверях в подъезд появились в тот год, когда я уже была замужем. До этого в любой подъезд в любом городе можно было зайти, как в свой.
Четыре школьных года (с десяти до четырнадцати) я ходила в школу с красным галстуком на шее. Каждое утро я его стирала и гладила (а хорошие девочки делали это вечером).

Все школьные годы я носила форму с фартуком — по будням фартук был чёрный, по праздникам — белый. В одиннадцатом классе я носила форму, которую сшила себе сама, и это было не по правилам: платье моей формы было серое, а не коричневое. Но это был 1990 год, уже почти всё можно.

Сборы металлолома, сборы макулатуры, помощь по хозяйству пенсионерам — это всё было, когда я училась в школе, а слова «волонтёр» - не было.

Когда у меня (точнее - у нас, потому что один на двоих) появился первый мобильный телефон — тёмно-вишнёвый «Эрикссон» с пол-кипича размером — я страшно стеснялась пользоваться им на людях. Это была очень дорогая вещь, сама мобильная связь была ещё более дорогой, телефоны были далеко не у каждого, и каждый разговор выглядел, как демонстрация роскоши. Меня это смущало.

Я помню медные жетончики в метро и компостеры для билетов в трамваях. Люди говорили друг другу - «передайте билетик» - и билетик через переполненный трамвай путешествовал к  тем,  кто стоял ближе к компостеру, а потом обратно к хозяину. Билетик был салатово-зелёный и стоил три копейки.

Большая часть лабораторок по физиологии человека и животных в моём университете проводилась без самих лабораторных работ, по картинкам в учебнике и по заспиртованным препаратам — у университета не было денег на животных для вивисекции. Я была вегетарианкой и очень радовалась тому, что нет денег на вскрытие лягушек, голубей и прочих страдальцев.

Чтобы позвонить своему научному руководителю, я шла минут 15 до ближайшего исправного телефона-автомата в моём районе. И в кармане у меня была целая горсть двухкопеечных монет  («двушек»).

В хлебном магазине продавали булочки - «веснушки» и ржаные караваи. Они были ещё тёплые. Я отвечала за покупку хлеба и молока где-то лет с восьми. И иногда мне удавалось донести тёплый хлеб до дома и не откусить хрустящую корочку по дороге. Но не часто.
Хлеб надо было покупать утром или днём. Когда мои родители вечером возвращались домой, в магазинах уже не было ни хлеба, ни молока — только кефир и сухари.

Музыку слушали с виниловых пластинок, но гораздо чаще — с магнитофонных «бобин».

Это всё не ностальгия. Это всё растерянность: я не нахожу ни этих вещей, ни этих ситуаций, ни той себя. Но это ещё что. Папа рассказывал, что когда в шестидесятых у кого-то появлялся телевизор, вся улица приходила к этой семье в гости, чтобы посмотреть кино и новости. Я этого мира уже не застала.

(Иллюстрация - Владимир Сахнов)

Tags: внутренний голос, личная история, моя терапия, социальное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments