Мария Долинова (cosmogenesis) wrote,
Мария Долинова
cosmogenesis

Categories:

Вот такой у меня был Учитель

Я хочу рассказать о Владиславе Семеновиче Тейтельмане, он был моим классным руководителем в школе.

*  *  *

Учась в одиннадцатом классе, я второй раз в жизни добровольно решилась на серьезные перемены. Я поменяла школу.
Да, за полгода до выпускных экзаменов я ушла из школы, где мне уже готовили медаль, где у меня уже были решены почти все проблемы, где я проучилась до этого шесть лет.

Я ушла в школу, которая считалась в городе одной из самых "модных" - в гимназию № 1. И моим классом стал, пожалуй, один из лучших классов в городе.

Это был сборный класс с углубленным изучением физики и математики, который за три года до этого со всего города собрал его классный руководитель - Владислав Семенович Тейтельман.

Мы называли его "Тельман".
Вот о нем, о "Тельмане", сейчас и речь.

Вчера была годовщина его смерти.

*  *  *

Я решилась перейти из школы в школу после того, как месяц пожила в учебном лагере со своими будущими одноклассниками. Их привезли всем классом, а я приехала одна. Мне не досталось места в соседнем корпусе, и меня поселили прямо в этот класс. Одна во всем корпусе я была не из них - но уже через неделю как-то забыла об этом.

Собственно, сейчас я ясно вижу: это было счастливое время, и я нашла людей, которые меня восхищали и были явно сильнее не только в математике и физике.

Где-то у родителей еще хранится письмо, которое я написала из лагеря домой: "Мама и папа, здравствуйте! Приготовьте валерьянку, у меня есть новости..."

Хм. Опять же, сейчас я примерно представляю, что родители шестнадцатилетней девицы, получив такое письмо после трех недель в школьном лагере, могли и правда c первых строк подумать что-нибудь страшное :)

Но речь всего лишь шла о смене школы.

*  * *

Я, конечно же, не решалась подойти к Владиславу Семеновичу и попроситься: "Возьмите меня к себе в класс". За меня решились Ира Пигулевская и Наташа Баранец. Вот так взяли под белы руки и повели.
Дело было вечером, когда Тейтельман приехал навестить свой класс в лагере.
Он принципиально не хотел стоять у нас над душой, поэтому приезжал не очень часто.

Я подошла и впервые увидела своего будущего учителя. По рассказам его учеников он мне уже представлялся каким-то мультяшным суперменом. Но оказалось, что в реальности все не так.

Ему было за пятьдесят. Лысый, сутулый, в очках с толстыми стеклами, костюм висит мешком, пиджак помят. Глаза смеются, но смотрят очень пристально.

Наташа и Ира сказали: "Вот это Маша, ее надо взять к нам в класс".

Тейтельман посмотрел на нас и спросил: "Вы уверены?"

Они были уверены.

И тогда он впервые заговорил со мной.

- Ну, им я доверяю, поэтому могу взять Вас в класс. Но Вы ведь там, у себя, хорошо учитесь? (да, он обратился ко мне на "Вы").
- Вроде бы нормально (Я уже была не уверена, что хорошо учусь).
- Вы знаете, что у нас сильная математика, а физика - по особой программе?
- Да.
- Как у Вас с алгеброй? Вы действительно хотите к нам перейти?

Я промолчала. Мне было стыдно и я стеснялась. Я не умела просить. Мне было неловко.

- Вы готовы к тому, чтобы закончить школу с тройками?
Я хмыкнула. Непроизвольно.
Но он не шутил.

- У Вас не будет никакой медали. Вы это понимаете?
Я это понимала.

Через две недели у меня был трудный разговор с Любовью Степановной, моей классной руководительницей в классе, который я покидала.
Это был очень печальный разговор. Она, кажется, подумала, что я ушла в другую школу, потому что меня соблазнили престиж и мода. А я просто за эти четыре недели в лагере для математиков и физиков сильно влюбилась, вот прямо до подкашивающихся ног. Так что надо было что-то решать. Нужно было сохранять эту ужасную жгучую тайну от всех, но при этом подкрасться к предмету обожания как можно ближе - например, перейти в тот же класс, где учится этот волшебный человек.

Кроме того, я просто не смогла устоять перед той честностью, с какой Тейтельман посмотрел на меня. Он сказал: "Девочка, ты не дотянешься до нашего уровня, но ты можешь попытаться". Это был вызов, но удивительно, что это совсем не было обидно.

И я попыталась.

Я училась в этом классе с ноября по июнь.
*  *  *
Благо, родители мои преподавали физику, и к урокам я готовилась по их учебникам - еще университетским.

По алгебре у меня так и стоит "четверка" в аттестате, но это была честная четверка, полученная в математическом классе. Мы потихоньку решали задачи для первого курса мехмата. Мне было трудно, но я не сдавалась.

В том классе я впервые почувствовала, каково это - быть "одной из", быть далеко не самой умной и уж точно не "самой странной девочкой во дворе".

Как-то так вышло, что медаль мне все-таки дали. Впрочем, в нашем классе ее дали почти всем. Да и не в ней дело, в этой глупой медали.

Сколько моих одноклассников защитило в итоге докторские, я толком не знаю. Знаю только про Наташу Баранец - у нее докторская степень по философии. Кандидатские - примерно у половины класса, может и больше. Но дело и не в этом тоже.

Потом, после школы,  в моей жизни начался совсем другой период - более серый, более печальный... а вслед за этим - еще один, более жесткий и экстремальный...

Но тогда - тогда было солнце, и был хронический дефицит сна, и был Венец и высокий берег Волги сразу за школой, и были эмоции на грани, и было, как я понимаю, почти счастье. Хотя я производила впечатление очень, очень мрачной девочки :))

И каждый день бонусом ко всему великолепию был насмешливый и требовательный Тейтельман.

*  *  *
Он был лыс и связывал это со своей работой на закрытом объекте. Шутил на тему радиации.

Он не нравился школьному начальству.
"Не нравился" - сказано мягко.

Весь наш класс не нравился.
Мы были чужими в этой пафосной школе.

Он разрешал нам прогуливать.
У него была коротковолновая радиостанция на крыше и забитая волшебными хламом препараторская.

Он добился того, чтобы на уроках начальной военной подготовки мы, если не хотелось слушать об устройстве танка, могли пойти в тир и пострелять.

Он был заслуженным учителем России и ему, казалось бы, было "все можно".

А еще у него было больное сердце.

* *  *
Он ушел из этой школы почти сразу, как выпустил нас.
Гимназия № 1 - и сейчас непростая школа, в этом году она вошла в топ-500 лучших школ России.
Впрочем, сороковой лицей, куда Тейтельман ушел, когда мы выпустились, тоже туда вошел.
В сороковом лицее потом учился мой брат.


Не поступив после школы в МГУ, я год находилась "между небом и землей" - и в таком состоянии однажды встретила его на улице. Он чуть ли не с первой фразы стал устраивать меня на работу в лабораторию к экологам - "Я знаю, тебе это будет интересно, позвони и скажи, что я тебя рекомендую"...
Но я не умела пользоваться такой помощью и отказалась. Постеснялась.

Наверное, надо было его слушаться и идти лаборантом к экологам - кто знает, как бы все сложилось дальше?

*  *  *
"...Легендой гимназии стал Владислав Семёнович Тейтельман - заслуженный учитель РСФСР, отличник просвещения РФ и СССР, он трижды удостоен международного гранта «Соросовский учитель», лауреат премии Попечительского совета УлГУ..." - это с сайта той самой школы.

Вот еще про него:
"На всех занятиях В.С. Тейтельмана царила творческая свободная обстановка. Прочные знания его ученики получали благодаря тому, что физика преподавалась как «живой» предмет, интересно"

Ну да, уж точно не скучно!

Он преподавал теорию по методике Шаталова. Для того, чтобы получить "нормально", достаточно было рассказать, про что сегодняшний конспект.
Чтобы заслужить больше, чем "нормально", нужно было решать задачи.

И, сказать по правде, от девочек он никогда решения задач особо не ждал и точно не требовал. Даже немножко посмеивался при каждой попытке догнать мальчишек.

Мальчишки у нас в классе были настолько мозговитые, что догнать их  получалось крайне редко, а обогнать - ни разу.

При всей снисходительности к девушкам, он никогда, никогда не относился к нам, как к дурочкам.

Что, правда, не мешало мне чувствовать себя именно так почти постоянно :)

Но удивительным образом он умудрялся и поддерживать. Не лез с назойливыми утешениями, никогда не расспрашивал о том, чего не хотелось говорить - и всегда был готов выслушать, предоставить "политическое убежище" в своей препараторской, защитить.

Не осуждал нас за острый язык, за постоянную фронду, за...

Ни за что он нас не осуждал, кажется.

*  *  *
Ироничный, умный, печальный, упрямый и при этом стремящийся все решать миром, снисходительный, терпимый к юношескому максимализму и какой-то очень спокойный внешне - собственно, Тейтельман был почти идеальный учитель.

Только я никогда бы не осмелилась ему об этом сказать в глаза. Он ненавидел подхалимаж.

*  *  *
Он умер в 2001-м.
Ровно 12 лет назад.

тейтельман
Tags: воодушевляющие люди, моя терапия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments