Мария Долинова (cosmogenesis) wrote,
Мария Долинова
cosmogenesis

Categories:

Апдайк. 9. Как сбежал Кролик.

Первый роман про Кролика (всего их, насколько я понимаю, четыре) начинается с бегства. Как бы немотивированного бегства.
Вот бывает же иногда, что человек просто ни с того, ни с сего срывается с места и убегает из ситуации, которая ему привычна и в которой у него куча обязательств и планов.

кролик
картинка отсюда


Вот Гарри "Кролик" Энгстром. Ему 25. Нашел работу, женился, родили сына, живут отдельно от родителей, жена беремена вторым ребенком.

А он взял и сбежал. Вышел из дома по делам и уехал из города, куда глаза глядят, никого не предупредив.

Как так вышло?

Да вот как.
Он пришел домой с работы с приподнятом настроении. Даже решил бросить курить и выбросил сигареты по дороге.

Поговорил с Дженис, женой. Увидел, что она, несмотря на беременость, снова довольно много выпила и продолжает наливать. Посмотрел на то, какой она стала неуклюжей и некрасивой. Понял, что в свое время она его интересовала, в основном, из-за физической привлекательности, но теперь куда-то это всё делось.

Попытался сказать ей пару комплиментов, чтобы "разрядить обстановку" - не помогло.

Посмотрели телевизор. Жена рассказала, как прошел день - она со своей мамой ходила по магазинам. Мама купила шарфик, а она сама - купальник. А еще мама сказала, что Дженис выглядит утомленной.

- Купальник? В марте?
- Да, мне показалось, что так быстрее наступит лето...


Гарри смотрит по сторонам и в сотый раз думает, что дома у них неуютно. Его раздражает пыль под батареей, и он - единственный человек в семье, который пытается соблюдать порядок.

Поругались с женой. Помирились. Она пошла готовить ужин. А ему теперь нужно дойти и до дома тестя и тёщи, и до дома своих родителей - потому что сын остался на вечер у родителей Гарри, а машину жена припарковала у дома своих родителей.

В общем, это дело примерно на полчаса - дойти до одного дома, поздороваться, сесть в машину, доехать до другого, забрать ребенка, вернуться. Городок маленький, всё близко.

Гарри уходит как ни в чем не бывало, вежливо попрощавшись, и не возвращается.
Он что, задумал побег?
Нет. Он и сам не знал, что сбежит.

Может, сперва зайти за малышом? Ему больше хочется увидеть сына. До миссис Спрингер ближе. А вдруг она смотрит в окно, чтобы, увидев его, выскочить и сказать, какой усталой выглядит Дженис? Интересно, кто не устанет, таскаясь с тобой по магазинам, сквалыга ты несчастная!  Если он придет с малышом, она, может, и промолчит.

Кролику нравится мысль пешком прогуляться с сыном. Нельсону два с половиной года, он ходит вразвалку, как кавалерист. В свете угасающего дня они пройдут под деревьями, и вдруг откуда ни возьмись - у тротуара стоит папина машина.

Но на это уйдет больше времени - мать начнет обиняками втолковывать ему, какая никчемная эта Дженис. Эти разговоры всегда его раздражали; очень может быть, мать просто хотела его поддеть, но он не умел легко относиться к ее словам, она слишком властная, во всяком случае по отношению к нему.

Лучше сначала сходить за машиной, а уж потом заехать за малышом. Но так ему что-то не хочется. Не хочется, и все.

Он все больше запутывается, и от этой путаницы его начинает мутить.
- И захвати пачку сигарет, милый, ладно? - кричит из кухни Дженис обычным ровным голосом. Значит, его простили, и все остается, как было.

Глядя на свою бледную желтую тень на белой двери в прихожую, Кролик застывает; он чувствует, что попал в ловушку.
Сомнений нет.
Он выходит из дома.

И, спустя несколько минут:
"Кролик идет вниз по склону. День угасает. Кролик время от времени трогает шероховатую кору дерева или сухую ветку живой изгороди, чтобы хоть слегка ощутить структуру материи".


Он уже прощается с этим местом.

Потом идет к дому своих родителей, потихоньку заглядывает в окно. Там все хорошо: его мать, отец и сестра кормят его сына ужином. Ребенок доволен, и мать смотрит на внука с большей любовью, чем смотрела на сына.

Здесь решение созрело - Гарри "Кролик" Энгстром так же тихо пробирается к дому родителей жены, забирает машину и, ни с кем не поздоровавшись и не попрощавшись, уезжает.

Кролик  поворачивает  ключ  через отметку "зажигание"  на  "старт",  и  мотор,  чихнув,  заводится.  Однако, стараясь  не  выдать  своего  присутствия,  он  слишком  слабо  нажал   на акселератор, и двигатель,  застывший  в  холодном  воздухе  ранней  весны, мгновенно глохнет.

У  Кролика  прямо  сердце  переворачивается,  в  горле першит, как от сухой соломы. Допустим, она даже и выйдет, ну и черт с ней. Подозрительно только, что с ним нет малыша, но ведь можно сказать, что  он за ним едет. В конце концов, логично было бы сделать  именно  так.  Однако ему неохота затруднять себя враньем, хотя бы и  правдоподобным.

Кончиками пальцев он чуть-чуть вытягивает подсос и снова  заводит  мотор.  Нажав  на акселератор, он смотрит вбок, видит, что  в  гостиной  Спрингеров  зажегся свет, отпускает сцепление, и "форд" отрывается от тротуара.

Превышая дозволенную скорость, он проезжает Джозеф-стрит и  сворачивает налево, игнорируя знак СТОП. Едет по Джексон-роуд вниз, где она под  косым углом  вливается  в  Центральную,  которая  одновременно дорога   422   в Филадельфию. СТОП.

В Филадельфию он ехать не хочет, но на краю поселка, за электростанцией, дорога расширяется, а единственная другая  возможность  - вернуться назад через Маунт-Джадж и, обогнув гору, въехать  в  самую гущу Бруэра и вечернего движения. Он не  хочет  больше  никогда  видеть  Бруэр, город цветочных горшков.

Шоссе с тремя полосами движения переходит в шоссе с четырьмя полосами, и теперь можно не бояться задеть другой автомобиль  - все идут параллельно, словно палки на стремнине.  Кролик  включает  радио. Сначала раздается жужжание, потом прекрасная негритянка поет:  "Без  песни де-е-ень не кончится, без песни..." Ощущение  внутренней  чистоты  требует сигареты, но Кролик вспоминает, что бросил курить, и чувствует  себя  еще более чистым.

Он откидывается назад, кладет правую руку на спинку  сиденья и, управляя одной левой, скользит по окутанной сумерками  автостраде.  "На кукурузном поле, - глухой теплый голос певицы изгибается, как внутренность виолончели, - растет трава - земля  вокруг  шоссе  бесконечно  уходит  под уклон, словно какая-то темная птица, - нет никакого смысла здесь ни в  чем - скальп его в экстазе сжимается, - без песни".

"Тайная любовь", "Осенние листья" и еще какая-то песня, названия он  не расслышал. Музыка к ужину. Музыка под стряпню.
Он с досадой отключается от непрошеного зрелища: Дженис  готовит  ужин,  на  сковороде  что-то  шипит, наверно,  отбивные,  подернутая  жиром  вода   безутешно   пузырится,   из размороженной  фасоли улетучиваются  витамины.
Он  старается  думать   о чем-нибудь приятном, воображает, как с  дальней  дистанции  делает  бросок одной рукой, но он стоит на крутом утесе, а под ним пропасть, в которую он рухнет, как только мяч вылетит из рук".

Апдайк всё-таки прекрасен.

Нет в сознании Кролика никаких планов. У него даже документов с собой нет. Он просто сел и поехал. Временное решение.

Такие временные решения ложатся в фундамент жизни гораздо прочнее и надежнее, чем разные блестяще продуманные многоходовки.
Tags: "100 писателей", Апдайк, внутренний голос
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments