May 15th, 2013

лицо

Про четыре фундаментальные мотивации и пирамиду Маслоу

Вячеслав Летуновский в своей диссертации пишет:

"Можно говорить о том, что для Лэнгле, также как и для А.Маслоу, прежде чем думать о смысле жизни, нужно создать некую базу для жизни. Известно, что концепция иерархии потребностей Маслоу неоднократно опровергалась многочисленными экспериментами".

Мне самой всегда было интересно, как люди на самом деле движутся по ступенями "пирамиды Маслоу" (это было частью моего исследования, когда я писала кандидатскую).

Возможно, отчасти этот интерес и привел меня к экзистенциальному анализу именно в версии Лэнгле - здесь я впервые встретила концепцию (это я про четыре фундаментальные мотивации говорю), которая впечатляет своей практичностью и совпадением с эмпирикой.

Что меня не устраивало в "Пирамиде Маслоу", когда я в 1999-2004 писала свой предыдущий диссер?

piramida-maslou

То, что Маслоу говорит о поступательном движении от первой ступени к пятой и выше - к "сияющим высотам" метапотребностей. И что пока, к примеру, не вскарабкался на третью ступень (Любовь и принятие), и нечего думать про четвертую (Уважение и признание другими).

Collapse )


Спасибо Вячеславу Летуновскому за параллель между идеями Маслоу и Лэнгле - кажется, я нашла для себя, как всё это можно понимать.
И еще спасибо моей однокурснице Свете Скворцовой, которая обратила мое внимание на мнение Летуновского о Лэнгле (хоть это мнение и критичесоке). Часто так бывает: пойдешь почитать критиков, а находишь ценное.
лицо

Апдайк. 6. "Кролик, беги": В детство уже не пустят.

Роман Апдайка "Кролик, беги" начинается с красивой сцены. Главный герой про прозвищу Кролик возвращается домой пешком (а не на машине, как обычно). Сейчас ему 25, он женат, у него есть маленький сын, и работает он торговым агентом. Ходит на работу в костюме.

А когда-то он был отличным баскетболистом, рекордсменом местной лиги.

И вот он идет по улице и видит стайку мальчишек, которые ради удовольствия играют в баскетбол.

Что происходит дальше?
А дальше - напоминание о том,  что в детство уже не пустят, даже если чувствуешь себя очень молодым.

detstvo

[То, что я взрослый - это ерунда... ]
" - Можно, я с вами поиграю?

Вместо ответа мальчишки обмениваются недоуменными взглядами. Кролик снимает пиджак, аккуратно его складывает и кладет на чистую крышку мусорного ящика. Позади снова начинают метаться саржевые комбинезоны.

Ринувшись в самую гущу, он выхватывает мяч из чьих-то слабых рук. Знакомое ощущение тугой поверхности возрождает в теле прежнюю упругость. Ему кажется, будто он сквозь далекие годы возвратился назад. Руки, как крылья, сами собою взмывают ввысь, и резиновый шар от макушки его головы несется к корзине. Недолет. Прицел казался ему настолько точным, что, увидев падающий мяч, он изумленно щурится, и на секунду у него мелькает мысль: уж не пролетел ли мяч сквозь обод, не задев сетки?

- Эй, за какую команду я играю?
Краткая безмолвная суматоха, и к нему командируют двух мальчишек. Трое против четверых. Хотя Кролик с самого начала занял невыгодное положение в десяти футах от корзины, это все равно несправедливо. Никто не пытается вести счет. Угрюмое молчание его раздражает. Ребята перебрасываются односложными замечаниями, но ему никто не смеет сказать ни слова. В разгаре игры он чувствует, как они толкутся у него под ногами, горячатся, злятся, пытаются подставить ему ножку, однако все еще держат язык за зубами.

Он не нуждается в таком уважении, он хочет сказать им: то, что я взрослый, - это ерунда, это никакой роли не играет. Минут через десять один его партнер переходит на сторону противника, и теперь Кролик Энгстром со вторым мальчуганом остаются вдвоем против пятерых.

Этот мальчик, еще маленький, но уже застенчивый, неуверенный в себе, однако легкий на ногу, - самый лучший изо всей шестерки; вязаная шапочка с зеленым помпоном, натянутая по самые брови, придает ему идиотский вид. Он - прирожденный талант, самородок. Стоит только посмотреть, как он двигается - не ступает, а как бы парит над землей. Если ему повезет, он со временем станет классным спортсменом, чемпионом школы.

Кролику это знакомо. Постепенно поднимаешься со ступеньки на ступеньку на самый верх, все кричат "ура", пот слепит тебе глаза, волна шума и крика возносит тебя ввысь, а потом ты выходишь из игры - вначале ты еще не забыт, но все равно ты вышел из игры, и тебе хорошо, прохладно и привольно.

Ты вышел из игры, ты как бы растворился и, поднимаясь все выше и выше, становишься для этих ребят просто какой-то частью мира взрослых, частью неба, что всегда висит у них над головами в городе. Они его не забыли, хуже - они о нем просто никогда не слыхали.

Между тем в свое время Кролик был знаменитостью округа, в предпоследнем классе средней школы он поставил рекорд по забитым мячам в состязаниях лиги "Б", в выпускном классе сам же его перекрыл, и этот последний рекорд был перекрыт лишь через четыре года, то есть четыре года назад.


Он забрасывает мяч в сетку одной рукой, двумя руками, одной рукой снизу, стоя на месте, с поворота, в прыжке, двумя руками от груди. Мяч мягко и плавно летит вперед. Он счастлив, что в его руках все еще живет уверенность. Он чувствует, что стряхнул с себя долгое уныние. Однако тело стало грузным, и у него начинается одышка. Он запыхался, и это его бесит.

Когда пятерка начинает стонать и медлить, а какой-то парнишка, нечаянно сбитый им с ног, встает и с измазанной физиономией ковыляет прочь, Кролик охотно сдается.

- Ладно. Старик пошел. Трижды ура, - говорит он и, обращаясь к своему партнеру с помпоном, добавляет: - Ну, пока, ас.

Он преисполнен благодарности к этому мальчишке, который с бескорыстным восхищением не сводил с него глаз еще долгое время после того, как остальные угрюмо надулись".


Этот парень хочет быть хорошим. Он практически не пьёт, вот даже курить бросает. жена его раздражает, но он молчит и старается не ругаться. Мама раздражает - старается терпеть и уважает. Тёща раздражает - старается на глаза не показываться.

Хороший парень, хороший.
Но - не настолько хороший, чтобы его охотно приняли в свою игру мальчишки лет одиннадцати.

А через пару часов после этой уличной игры он вдруг сядет за руль и поедет куда глаза глядят, не попрощавшись ни с беременной женой, ни с сыном, ни с родителями, ни с коллегами на работе.

Просто - сел, поехал и вдруг понял, что уезжает из города. Убегает, не зная сам, что и зачем он делает.

Если подростки перестали признавать нас "своими", это не значит, что мы и правда повзрослели. Как однажды написала Линор Горалик: "Ужас не в том, что мы взрослые. а в том, что взрослые - это мы".