December 10th, 2009

зеленое сердце

предки

Яна Франк пишет иногда что-то, чтобы помочь людям выбраться из тупика. Она очень много знает о том, как плохо в тупике - и знает, как выбирается.

И, видимо, из соображений человеколюбия иногда подбадривает других.

Так вот: фраза про поиск любимого занятия. для тех, кто не знает, чем бы ему туким заняться ЭДАКИМ. Чтобы получалось.
"Если где-то внутри нас спит талант к чему-то, он проснется, как только мы попробуем. Но как выбрать, что попробовать? Алехандро Ходоровский предлагал простой рецепт: "Переберите, чем занимались ваши предки!"

И чем же занимались мои предки?

Дед Николай плавал радистом на подлодке, выжил в войну, потом управлял людьми на гражданке, оставаясь офицером запаса. Умер от лучевой, когда отцу было четырнадцать. Что берем? Управление людьми? Подлодку? Умение перед смертью вести себя правильно с сыном и успеть сказать важные вещи? Не знаю.

Бабка Валентина была внучкой кулака. Выжила после раскулачивания - их было 14 детей, и те, кто выжил, в свои 4-10 лет научились просить хлеб у чужих людей. После войны она вышла замуж за молодого морячка-сироту, вернувшегося с войны, поселив его у себя жить спустя пару часов после знакомства. Вырастила пятерых детей - двоих своих и трех приемных. Она умела делать, что должно и быстро принимать решения. Умерла от рака, когда мне было восемь, так ни разу не застонав и не вскрикнув. Не знаю даже, что я могу тут взять.

Бабка Любовь была хозяйкой дома, где каждое лето мне нужно было пасти пятерых младших братьев и сестер: одного родного и четверых двоюродных. В тот дом мама приехала, когда пришло время меня рожать. В том доме я в семь лет пыталась сшить поводок для кошки. В том доме бабка варила варенье, а я освоила умение быть хозяйкой. Бабка Любовь научила меня вязать спицами и крючком, доить коз и правильно мыть дощатый пол. Она всегда старалась ради других. Умерла она от рака, в восемьдесят, а мне было уже почти тридцать. Пока умирала, сильно изменилась характером, и расцвела в ней гордость и благородство. Она многому меня пыталась научить, но я слишком мало похожа на нее.

Дед Федор... О, дед Федор был плотник. В четыре года мне никто не запрещал часами возиться в его мастерской. Днем дед любил пару часов поспать, и на эти часы мастерская была в полном моем распоряжении. Пользоваться молотком я научилась намного раньше, чем мыть посуду. Верстак, ножовки, гвозди, заготовки гнутых спинок венских стульев - вот что я помню в дедовом сарайчике... И еще помню деда, сидящего перед растопленной печкой на полу, особым образом подогнув под себя одну ногу (один из моих двоюродных братьев тоже так сидит с самого младенчества). Дед смотрел на огонь каждый вечер. Курил в печку свою "Ватру". Он был спокойный, невозмутимый, никогда не суетился и никогда ни с кем не советовался. Иногда хитро ухмылялся чему-то своему, но бабка говорила, что хранить секреты он совершенно не умел по причине бесхитростности.

У него было три дочери, а сына не было. (Говорят, когда родилась третья дочь - мамина сестра - он плюнул на землю и пошел прочь от роддома, не повидав жену).
Ремесло деда ушло в землю - не считая того маленького отсвета, которое досталось старшей внучке - мне. Не много найдется таких мудрых людей, которые спокойно оставляют ребенка в пять лет возиться с рубанком и острой двуручной пилой больше его роста. Мне доверяли. Сам дед был сирота и с восьми лет работал подмастерьем у своего деда - тоже плотника. И про родителей его ничего не известно.
Дед Федор передал всем своим внукам волнистые волосы, и всем, кроме моего брата - темные глаза. Он был очень похож на цыгана. Умер дед Федор от второго инсульта. А инсульт был от волнений, связанных с пожаром. Их с бабкой дом сгорел однажды зимней ночью. Дом по мере сил и очень быстро восстановили, но дед так и не восстановился. Ему было уже под восемьдесят. Когда он умирал, он забыл почти все слова и никого не узнавал. Остались только две фразы от длинной жизни: "Любонька, Любонька" и "Вот и все". Могла бы я быть плотником? Почему нет. Могла бы. Но в это я наигралась в детстве.

Сколько ни ищу, не находится у моих предков то, что я хотела бы делать. Когда однажды мама взяла фотографию, где была я, и брат, и еще молодые дед с бабкой, и принесла к какой-то ведунье, та сказала много про брата,и и про бабку, а про меня - "Она не с вами, над ней - другой канал". Как мня бесил когда-то этот"другой канал", и как я ревела тогда, услышав про него... Да и насилием посчитала, что мою фотографию какой-то ведьме давали смотреть...

А сейчас думаю - другой канал, совсем другой.
Хотя я научилась, наконец, всех их любить. Потихоньку.